Идеи и фильмы Пудовкина

Влияние Пудовкина давно перешагнуло границы советской кинематографии. Чтобы предметно ощутить его всемирность, достаточно прочитать сборник «Октябрь и мировое кино», составленный по материалам международного симпозиума киноведов в Репино, состоявшегося в канун пятидесятилетия Beликой Октябрьской социалистической революции. На этом симпозиуме буквально не было выступления, в котором не говорилось бы о Пудовкине и его роли в развитии мирового кино, в утверждении реализма на экране.

Идеи и фильмы Пудовкина — не застывшая данность, а живое наследие, приобретающее все новые оттенки и смыслы в сознании воспринимающих, в непрерывном воздействии на жизнь, на искусство. Нам очень важно знать гносеологию позднейших углублений или деформаций этого наследия: каковы их причины и корни, какая кинематография и по каким надобностям одни особенности наследия выделяет, другие забывает или полемически перечеркивает, какой художник и почему обращается к урокам учителя? К каким из них и когда берет их в первозданном виде или «адаптирует»? Такое знание, нет в том сомнения, помогает прочтению «первоисточника». Но еще важнее знать сам «первоисточник» — идеи и фильмы Пудовкина в их реальном окружении, в историческом контексте, показывающем, какие импульсы возбуждали творческую мысль художника, каким потребностям жизни она отвечала и что дала развитию жизни.

Проблемы с венами? Возможно вам нужна кроссэктомия вен? Тогда загляните сюда.

Пудовкин прошел очень сложный путь в искусстве. Были на этом пути взлеты и падения, победные вторжения в незнаемое и трудно объяснимые зигзаги в сторону от главных магистралей искусства. Некоторые страницы творческой биографии Пудовкина хочется переписать заново. Но биография художника, как и вообще история, не выстраивается по чистовым вариантам позднейших историков. Черновик истории окончателен. Всякие попытки переписать его, приблизив к нашим априорным представлениям о должном, научно несостоятельны, а то и просто безнравственны. Реальность истории заслуживает того, чтобы относиться к ней с должным уважением — без маниловского стремления поставить на всех ее мостах и трудных перекрестках ласкающие взор киоски с прохладительными напитками.

…Случилось так, что уже в самом начале кинематографических учений Пудовкина оп-

ределились важнейшие направления его творчества.

Работая в киношколе под руководством В. Р. Гардина, Пудовкин быстро овладевает азами кинематографа. Сотрудничество с Гардиным, особенно много давшее Пудовкину в понимании сценария, завершается экранизацией пьесы А. В. Луначарского «Слесарь и канцлер».

Очевидно, не только отъездом Гардина был вызван этот переход. О других причинах Пудовкин, насколько мне известно, не писал, но они, несомненно, были. Всеволод Илларионович с величайшим уважением относился к первому своему кинематографическому учителю — талантливому художнику и многоопытному мастеру (может быть, именно это и помешало ему впрямую сказать о причинах перехода к Кулешову). Однако он понимал — и чем дальше, тем больше, — что гардинская верность традициям и привычкам где-то укорачивает поиск, мешает эксперименту. А молодому искусству нужны самые смелые эксперименты, чтобы полнее постигнуть свои возможности, развернуть свою силу.

Кулешовская мастерская стала для Пудовкина второй ступенью кинематографического образования. Сразу же по приходе в мастерскую Пудовкин включается в сценарную и монтажную работу. Со свойственным ему педагогическим и организаторским умением Лев Владимирович поручает ему все новые роли как актеру, заставляет ставить отдельные куски фильма. Полнота практического охвата процесса создания фильма помогает Пудовкину профессионально овладевать каждой из его частей и всем процессом в целом — быть актером, хорошо чувствующим режиссера, и режиссером, способным поставить себя на место актера, а если надо — и рисовать декорации, выполнять роль монтажера…

Размещено в Блог, Важное.