Лекция о незыблемости и вечности

…В Дерптском императорском университете идет лекция о незыблемости и вечности Российской империи. За кадром звучит хорошо поставленный голос, пытающийся убедить слушателей в том, в чем убедить уже никого нельзя (эпизод относится приблизительно к 1915 или 1916 году). На экране — фотографии, элементы и детали фотографий. Вот бритоголовый лоснящийся оратор — «опора режима», выразитель официальной идеологии царизма. Вот удовлетворенно внимающие его «лекции» представители университетского начальства. А вот и зал. Слушатели. Студенты. Лица насупленные и сосредоточенные. Постепенно становится слышным родившийся где-то в задних рядах огромной аудитории тихий издевательский смешок. Потом он усиливается, мешает лектору говорить. На экране уже не насупленные и сосредоточенные, а злобно смотрящие, издевательски-насмешливые лица. Смех нарастает, как снежная лавина, и вот он уже грохочет, совершенно заглушив голос оратора. Крупные планы лиц,, выхваченных из старых фотографий, настолько выразительны, быстрые смены планов, наезды и отъезды делают эпизод столь динамичным, что совершенно забываешь о статичности исходного иконографического материала, не имеющего в природе своей ничего общего с движущейся светотенью кинематографа.

Мастерство режиссера, его динамичный почерк явственно прослеживаются и в эпизоде, рассказывающем о возвращении Виктора Кингисеппа из ссылки в Казань. На экране — фотографии, сменяющие одна другую в медленном ритме. Они воскрешают драматические картины России, разоренной бушующей уже не первый год мировой войной. Голодные женщины и дети. Умирающие от голода люди. Расстрелы. Кресты. Гробы. Кошмар агонизирующего колосса. И над всем этим трагическим контрапунктом звучит «Боже, царя храни!» — как… приговор царизму, приговор антинародному, бесчеловечному режиму, бросившему в пучину страшных бедствий миллионы обездоленных людей.

Желаете приобрести Пакеты типа майка? Тогда вот вам сайт. Отличные цены.

«Предшественник» — безусловная удача студии, один из фильмов, который по праву можно назвать серьезным достижением кинодокументалистики, трактующей историкореволюционную тему. И эта удача — в публицистическом даре авторов, позволяющем им выразить языком искусства свой гражданский порыв. Многие эпизоды фильма запомнятся надолго и критику и зрителю. Два из них достойны особого внимания. Первый — гимн революции, когда на кадрах древнего Цомского собора гремит над городом «Интернационал». Второй — заключительные планы фильма — тяжелые гучи над мрачным суровым морем — боясь демонстраций, политическая полиция буржуазной Эстонии, чтобы избежать похорон, выбросила в море труп замученного в застенках Кингисеппа: даже после смерти несгибаемый борец оставался страшным для своих до зубов вооруженных врагов.

Семен Школьников был в положении, аналогичном положению авторов «Предшественника», когда приступал к работе над фильмом «Свет минувших дней». В его распоряжении было несколько писем и фотографий — все, что осталось от первого секретаря первого Таллинского горкома комсомола.

Размещено в Блог, Важное.