Западная Сибирь

Несколько раз вертолет, словно изнеженная купальщица, осторожно щупал колесами текучую твердь: не найдет опоры лишь одно из трех колес, будет авария. Завалится на бок машина, широкие лопасти раз-другой чиркнут по твердому насту, и будем мы ждать выручки.
Нужно короткое поздравление? Тогда поищите тут. Отличный сайт.

И вот почему рванулся к выходу Ковалев ко: показ на экране такой посадки мог бы послужить наглядным ответом на вопрос о том, как трудно работать в этих местах. И сколь непросто попасть в тундру даже на всепосадочном вертолете. Но что могли Противопоставить кинематографисты правилам техники безопасности? Попросить пилотов повторить операцию? Чего проще! Сколько режиссеров и операторов-документалистов поступили бы именно так. И оправдать такую, вынужденную, да и многие другие инсценировки несложно. Возможность действительно документального наблюдения за различными ситуациями крайне ограничена немобильной кинотехникой. А событие не может ждать, пока администратор найдет электрика, осветитель подключит приборы, ассистент заменит «засалатившую» кассету… Да мало ли других сложностей у нашего брата! Документальное кино сегодня делают люди, обмотанные бухтами кабелей, щедро нагруженные неподъемными ящиками, чемоданами, бесчисленными гремящими штативами. Где уж нам, живущим в восьмидесятых годах киновека, поспеть за героями, которые работают на век грядущий?

К чести съемочной группы скажу: ни у кого не возникло и мысли, чтобы повторить сложную посадку для эффектного кадра. Реконструировать факт никто не пожелал. Прожив несколько дней с группой, я понял почему. Здесь принцип работы — хроникальная съемка с последующим авторским осмыслением зафиксированных эпизодов.

Метод, конечно же, не новый.

Но не часто мы им пользуемся.

И сколько потеряло документальное кино, уйдя во многих фильмах от хроникальной съемки!… Сделав профессиональных слесарей, врачей, изобретателей, бригадиров, инженеров, ученых непрофессиональными актерами.

Хорошо помню фразу, сказанную мне одним режиссером-документалистом в порыве отчаяния:

— Уйду в игровой кинематограф! Надоело работать с непрофессиональными актерами. Пока этому токарю втолкуешь, как эффектнее для кадра стоять за станком, все здоровье порушишь».

А ведь соврал, не ушел! И по сей день снимает непрофессиональных актеров. Где? Полноте! Нужно ли называть?..

Вернемся, впрочем, в ямальскую тундру, замершую на апрельском тридцатиградусном морозе, однообразную, сколько хватает глаз, утыканную чахлой, согбенной растительностью. Не раз и не два пожалел я в тундре об отсутствии рядом со мной кинокамеры, которая могла бы снять документальный фильм о том, как снимают документальный фильм.

О том, как скинул рукавицы на нарты Дмитрий Коваленко — камеру нужно чувствовать пальцами.

И как отдирал он потом руки от блестящих железок штатива, оставляя на замерзшем металле не отпечатки пальцев — кожу…

И как, не замечая мороза, работала группа, пряча бесчисленные кабели и микрофоны подальше от всевидящего глаза объектива…

И как внимательно слушал Игорь Григорьев старого ненца-оленевода Янтуко Адера, мерно, вдохами, рассказывающего древнюю легенду о злом колдуне, который запрятал в давнее времена теплый огонь далеко под землю, под ямальскую тундру.

Над снегом, над составленными рядком нартами с грузом обработанных оленьих шкур, над конусами чумов с вертикальными столбами дыма, уходящего в серое небо, разносился речитатив старого ненца.

Размещено в Блог, Блог sape.